Неточные совпадения
Откуда возьмется и надутость и чопорность, станет ворочаться
по вытверженным наставлениям, станет ломать голову и придумывать, с кем и как, и сколько нужно говорить, как на кого смотреть, всякую минуту
будет бояться, чтобы не сказать больше, чем нужно, запутается наконец сама, и кончится тем, что станет наконец врать всю жизнь, и выдет просто черт знает что!» Здесь он несколько времени помолчал и потом прибавил: «А любопытно бы знать, чьих она? что, как ее отец? богатый ли помещик почтенного
нрава или просто благомыслящий человек с капиталом, приобретенным на службе?
Один
был отец семейства,
по имени Кифа Мокиевич, человек
нрава кроткого, проводивший жизнь халатным образом.
О нет-с, не потому;
Сам
по себе,
по нраву,
по уму.
Платон Михайлыч мой единственный, бесценный!
Теперь в отставке,
был военный;
И утверждают все, кто только прежде знал,
Что с храбростью его, с талантом,
Когда бы службу продолжал,
Конечно,
был бы он московским комендантом.
И прочность, и уют, всё
было в доме том,
И дом бы всем пришёл ему
по нраву,
Да только то беды —
Немножко далеко стоял он от воды.
Этот рыцарь
был и со страхом и с упреком. Он принадлежал двум эпохам, и обе положили на него печать свою. От одной перешла к нему
по наследству безграничная преданность к дому Обломовых, а от другой, позднейшей, утонченность и развращение
нравов.
Доволен Клим. Нашел-таки
По нраву должность! Бегает,
Чудит, во все мешается,
Пить даже меньше стал!
Бабенка
есть тут бойкая,
Орефьевна, кума ему,
Так с ней Климаха барина
Дурачит заодно.
Лафа бабенкам! бегают
На барский двор с полотнами,
С грибами, с земляникою:
Все покупают барыни,
И кормят, и
поят!
Стародум. Фенелона? Автора Телемака? Хорошо. Я не знаю твоей книжки, однако читай ее, читай. Кто написал Телемака, тот пером своим
нравов развращать не станет. Я боюсь для вас нынешних мудрецов. Мне случилось читать из них все то, что переведено по-русски. Они, правда, искореняют сильно предрассудки, да воротят с корню добродетель. Сядем. (Оба сели.) Мое сердечное желание видеть тебя столько счастливу, сколько в свете
быть возможно.
В одном из прежних писем я говорил о способе их действия: тут, как ни знай сердце человеческое, как ни
будь опытен, а трудно действовать
по обыкновенным законам ума и логики там, где нет ключа к миросозерцанию, нравственности и
нравам народа, как трудно разговаривать на его языке, не имея грамматики и лексикона.
Но пока она
будет держаться нынешней своей системы, увертываясь от влияния иностранцев, уступая им кое-что и держа своих по-прежнему в страхе, не позволяя им брать без позволения даже пустой бутылки, она еще
будет жить старыми своими началами, старой религией, простотой
нравов, скромностью и умеренностью образа жизни.
Наконец мы, более или менее, видели четыре нации, составляющие почти весь крайний восток. С одними имели ежедневные и важные сношения, с другими познакомились поверхностно, у третьих
были в гостях, на четвертых мимоходом взглянули. Все четыре народа принадлежат к одному семейству если не
по происхождению, как уверяют некоторые, производя, например, японцев от курильцев, то
по воспитанию, этому второму рождению,
по культуре, потом
по нравам, обычаям, отчасти языку, вере, одежде и т. д.
Он
был,
по строгой умеренности и простоте
нравов, живой контраст с бароном, у которого гастрономические наклонности
были развиты до тонкости.
Но вору-новотору эта покорность
была не
по нраву.
Но все-таки он еще
был недоволен тем, что мог являться
по два раза в день, приносить книги, ноты, приходить обедать запросто. Он привык к обществу новых современных
нравов и к непринужденному обхождению с женщинами.
Через год после того, как пропал Рахметов, один из знакомых Кирсанова встретил в вагоне,
по дороге из Вены в Мюнхен, молодого человека, русского, который говорил, что объехал славянские земли, везде сближался со всеми классами, в каждой земле оставался постольку, чтобы достаточно узнать понятия,
нравы, образ жизни, бытовые учреждения, степень благосостояния всех главных составных частей населения, жил для этого и в городах и в селах, ходил пешком из деревни в деревню, потом точно так же познакомился с румынами и венграми, объехал и обошел северную Германию, оттуда пробрался опять к югу, в немецкие провинции Австрии, теперь едет в Баварию, оттуда в Швейцарию, через Вюртемберг и Баден во Францию, которую объедет и обойдет точно так же, оттуда за тем же проедет в Англию и на это употребит еще год; если останется из этого года время, он посмотрит и на испанцев, и на итальянцев, если же не останется времени — так и
быть, потому что это не так «нужно», а те земли осмотреть «нужно» — зачем же? — «для соображений»; а что через год во всяком случае ему «нужно»
быть уже в Северо — Американских штатах, изучить которые более «нужно» ему, чем какую-нибудь другую землю, и там он останется долго, может
быть, более года, а может
быть, и навсегда, если он там найдет себе дело, но вероятнее, что года через три он возвратится в Россию, потому что, кажется, в России, не теперь, а тогда, года через три — четыре, «нужно»
будет ему
быть.
Бакай хотел мне что-то сказать, но голос у него переменился и крупная слеза скатилась
по щеке — собака умерла; вот еще факт для изучения человеческого сердца. Я вовсе не думаю, чтоб он и мальчишек ненавидел; это
был суровый
нрав, подкрепляемый сивухою и бессознательно втянувшийся в поэзию передней.
— В таком случае… конечно… я не смею… — и взгляд городничего выразил муку любопытства. Он помолчал. — У меня
был родственник дальний, он сидел с год в Петропавловской крепости; знаете, тоже, сношения — позвольте, у меня это на душе, вы, кажется, все еще сердитесь? Я человек военный, строгий, привык;
по семнадцатому году поступил в полк, у меня
нрав горячий, но через минуту все прошло. Я вашего жандарма оставлю в покое, черт с ним совсем…
Княгиня осталась одна. У нее
были две дочери; она обеих выдала замуж, обе вышли не
по любви, а только чтоб освободиться от родительского гнета матери. Обе умерли после первых родов. Княгиня
была действительно несчастная женщина, но несчастия скорее исказили ее
нрав, нежели смягчили его. Она от ударов судьбы стала не кротче, не добрее, а жестче и угрюмее.
Дом княжны Анны Борисовны, уцелевший каким-то чудом во время пожара 1812, не
был поправлен лет пятьдесят; штофные обои, вылинялые и почерневшие, покрывали стены; хрустальные люстры, как-то загорелые и сделавшиеся дымчатыми топазами от времени, дрожали и позванивали, мерцая и тускло блестя, когда кто-нибудь шел
по комнате; тяжелая, из цельного красного дерева, мебель, с вычурными украшениями, потерявшими позолоту, печально стояла около стен; комоды с китайскими инкрустациями, столы с медными решеточками, фарфоровые куклы рококо — все напоминало о другом веке, об иных
нравах.
Мещане не
были произведены революцией, они
были готовы с своими преданиями и
нравами, чуждыми на другой лад революционной идеи. Их держала аристократия в черном теле и на третьем плане; освобожденные, они прошли
по трупам освободителей и ввели свой порядок. Меньшинство
было или раздавлено, или распустилось в мещанство.
Так веселятся в городке, окруженном скитами. Тот же дух в нем царит, что и в обителях, те же
нравы, те же преданья, те ж обиходные, житейские порядки… Но ведь и
по соседству с тем городком
есть вражки, уютные полянки и темные перелески. И там летней порой чуть не каждый день бывают грибовные гулянки да ходьба
по ягоды, и там до петухов слушает молодежь, как в кустиках ракитовых соловушки распевают, и там… Словом, и там, что в скитах, многое втайне творится…
Василий Борисыч тут же
был. Не
по нраву ему
были слова тестевы, но ведь он из его рук глядел, а потому, не разводя лишних слов, вздохнул и только промолвил вполголоса...
Бурлачил, в коренных ходил и в добавочных, раза два кашеваром
был, но та должность ему не
по нраву пришлась: недоваришь — от своей братьи на орехи достанется, переваришь — хуже того; недосолишь — не беда, только поругают; пересолил, ременного масла беспременно отведаешь.
«А ежели разлюбила?.. Прямо спрошу у нее, как только увижусь… не
по ответу — а
по лицу правду узнаю. На словах она не признается — такой уж
нрав… Из гордости слова не вымолвит, побоится, не сочли б ее легкоумной, не назвали бы ветреницей… Смолчит, все на душе затаит… Сторонние про сватовство знают. Если Митеньке сказано, отчего и другим
было не сказать?.. Хоть бы этому Смолокурову?.. Давний приятель Зиновью Алексеичу… Нет ли сына у него?..»
А сельский Архип, на которого указывал Федот, не
по нраву был матушке.
Лихонина в «Воробьях» уважали за солидность, добрый
нрав и денежную аккуратность. Поэтому ему сейчас же отвели маленький отдельный кабинетик — честь, которой могли похвастаться очень немногие студенты. В той комнате целый день горел газ, потому что свет проникал только из узенького низа обрезанного потолком окна, из которого можно
было видеть только сапоги, ботинки, зонтики и тросточки людей, проходивших
по тротуару.
Не
по нраву пришлись Чапурину слова паломника. Однако сделал
по его: и куму Ивану Григорьичу, и удельному голове, и Алексею шепнул, чтоб до поры до времени они про золотые прииски никому не сказывали. Дюкова учить
было нечего, тот
был со Стуколовым заодно. К тому же парень
был не говорливого десятка, в молчанку больше любил играть.
Поехали на ярмарку и Масляниковы, и Залетовы. Свиделись. Макару Тихонычу и сам Залетов
по нраву пришелся. «Человек обстоятельный», — сказал он сыну
по уходе его. Хотя слово то
было брошено мимоходом, но, зная отцовский
нрав, Евграф так обрадовался, что хоть вприсядку.
Нравы семей, составлявших тогдашнее «общество»,
были сами
по себе вовсе не грязнее нынешних.
А студенческая братия держалась в массе тех же
нравов. Тут
было гораздо больше грубости, чем испорченности; скука, лень, молодечество, доходившее часто до самых возмутительных выходок.
Были такие обычаи,
по части разврата, когда какая-нибудь пьяная компания дойдет до „зеленого змия“, что я и теперь затрудняюсь рассказать дословно, что разумели, например, под циническими терминами — „хлюст“ и „хлюстованье“.
Этот дядя, когда наезжал к нам в отпуск,
был всегда очень ласков со мною, давал мне читать книжки, рассказывал про Петербург, про театры, про разные местности России, где стоял, когда служил еще в армейской кавалерии. Разумеется, своих протестующих идей он не развивал перед гимназистиком
по двенадцатому году; но в нем, питомце светско-придворного корпуса, не
было никакой военщины ни в тоне, ни в манерах, ни в
нравах.
Вообще, я уже и тогда должен
был помириться с тем фактом, что
нравы пишущей братии
по этой части весьма и весьма небезупречны. Таких алкоголиков — и запойных, и простых, — как в ту"эпоху реформ", уже не бывало позднее среди литераторов,
по крайней мере такого"букета", если его составить из Мея, Кроля, Григорьева и Якушкина, знаменитого"ходебщика", позднее моего сотрудника.
Капитан, как уже сказано,
был отличный рассказчик и
по временам, в длинные зимние вечера, любил изображать эпизоды гарнолужского прошлого с его удивительными
нравами.
Это
был жестокий удар всему панству. Пан Погорельский плакал, как бобр,
по выражению капитана, оплакивая порчу
нравов, — periculum in mores nobilitatis harno-lusiensis. Только сам Лохманович отнесся к неприятной случайности вполне философски. Дня через два, спокойный и величавый, как всегда, он явился к капитану.
В нашей семье
нравы вообще
были мягкие, и мы никогда еще не видели такой жестокой расправы. Я думаю, что
по силе впечатления теперь для меня могло бы
быть равно тогдашнему чувству разве внезапное на моих глазах убийство человека. Мы за окном тоже завизжали, затопали ногами и стали ругать Уляницкого, требуя, чтобы он перестал бить Мамерика. Но Уляницкий только больше входил в азарт; лицо у него стало скверное, глаза
были выпучены, усы свирепо торчали, и розга то и дело свистела в воздухе.
— Напротив, профессора поддерживают это, что, по-моему, до некоторой степени основательно; во-первых, это открывает клапан молодечеству, столь свойственному юношам, развивает в них потом храбрость, а главнее всего, этот обычай —
по крайней мере так это
было в мое время — до того сильно коренится в
нравах всего немецкого общества, что иногда молодые девицы отказывают в руке тем студентам, у которых нет на лице шрама.
С этою целью он начал сочинение, которому,
по бывшему уже примеру, присвоил название:"О повреждении
нравов"и которое должно
было служить, так сказать, готовою программой на случай, если его"призовут".
— Ее обвинили, — отвечал как-то необыкновенно солидно Марьеновский, — и речь генерал-прокурора
была,
по этому делу, блистательна. Он разбил ее на две части: в первой он доказывает, что m-me Лафарж могла сделать это преступление, — для того он привел почти всю ее биографию, из которой видно, что она
была женщина
нрава пылкого, порывистого, решительного; во второй части он говорит, что она хотела сделать это преступление, — и это доказывает он ее нелюбовью к мужу, ссорами с ним, угрозами…
— Да-с. Все смеялась она: «Жена у тебя дура, да ты ее очень любишь!» Мне это и обидно
было, а кто ее знает, другое дело: может, она и отворотного какого дала мне. Так пришло, что женщины видеть почесть не мог: что ни сделает она, все мне
было не
по нраву!
— От нас, от нас, поверьте мне (он схватил ее за обе руки; Лиза побледнела и почти с испугом, но внимательно глядела на него), лишь бы мы не портили сами своей жизни. Для иных людей брак
по любви может
быть несчастьем; но не для вас, с вашим спокойным
нравом, с вашей ясной душой! Умоляю вас, не выходите замуж без любви,
по чувству долга, отреченья, что ли… Это то же безверие, тот же расчет, — и еще худший. Поверьте мне — я имею право это говорить: я дорого заплатил за это право. И если ваш бог…
Я видал такие обширные полевые пространства в южной половине Пензенской губернии 14,
по, под опасением возбудить в читателе недоверие, утверждаю, что репутация производства так называемых «буйных» хлебов гораздо с большим
нравом может
быть применена к обиженному природой прусскому поморью, нежели к чембарским благословенным пажитям, где, как рассказывают, глубина черноземного слоя достигает двух аршин.
Не
по нраву ей, что ли, это пришлось или так уж всем естеством баба пагубная
была — только стала она меня оберегаться. На улице ли встретит — в избу хоронится, в поле завидит — назад в деревню бежит. Стал я примечать, что и парни меня будто на смех подымают; идешь это
по деревне, а сзади тебя то и дело смех да шушуканье."Слышь, мол, Гаранька, ночесь Парашка от тоски
по тебе задавиться хотела!"Ну и я все терпел; терпел не от робости, а
по той причине, что развлекаться мне пустым делом не хотелось.
По всему
было видно, что, на свободе, он пользовался особенным благоволением со стороны дамского пола, прикосновение к которому везде и всегда смягчает сердца и
нравы.
Хотя в Петербург он приезжал довольно часто, но со мной уже не видался. По-видимому, деятельность моя
была ему не
по нраву, и хотя он не выражал
по этому поводу своих мнений с обычною в таких случаях ненавистью (все-таки старый товарищ!), но в глубине души, наверное, причислял меня к разряду неблагонадежных элементов.
Иоанн, в первом порыве раздражения, обрек
было его на самые страшные муки; но,
по непонятной изменчивости
нрава, а может
быть, и вследствие общей любви москвитян к боярину, он накануне казни отменил свои распоряжения и осудил его на менее жестокую смерть.
— Слушай, молодец, — сказал он, — твоя дерзостность мне
было пришлась
по нраву, я хотел
было пощадить тебя. Но если ты сейчас же не скажешь мне, кто ты таков, как бог свят, велю тебя повесить!
Если бы Морозов покорился или, упав к ногам царя, стал бы униженно просить о пощаде,
быть может, и смягчился бы Иван Васильевич. Но вид Морозова
был слишком горд, голос слишком решителен; в самой просьбе его слышалась непреклонность, и этого не мог снести Иоанн. Он ощущал ко всем сильным
нравам неодолимую ненависть, и одна из причин,
по коим он еще недавно, не отдавая себе отчета, отвратил сердце свое от Вяземского,
была известная ему самостоятельность князя.
К сожалению, я не знаю коротко
нравов этой утки, которые непременно должны
быть замечательны, чему доказательством служит особенность в плоскости ног и в свивании гнезд, плавающих
по воде.
Признаюсь, именно им желал бы я
быть хоть несколько полезным. Меня утешает мысль, что добрый совет
по части технической может так же пригодиться им, как и наблюдения над
нравами дичи или заметки и указания в самой стрельбе.
Мы переехали в город. Не скоро я отделался от прошедшего, не скоро принялся за работу. Рана моя медленно заживала; но собственно против отца у меня не
было никакого дурного чувства. Напротив: он как будто еще вырос в моих глазах… пускай психологи объяснят это противоречие, как знают. Однажды я шел
по бульвару и, к неописанной моей радости, столкнулся с Лушиным. Я его любил за его прямой и нелицемерный
нрав, да притом он
был мне дорог
по воспоминаниям, которые он во мне возбуждал. Я бросился к нему.
Гнев и ожесточение Флегонта Михайлыча
были совершенно законны:
по уездным
нравам, вымарать дегтем ворота в доме, где живет молодая женщина или молодая девушка, значит публично ее опозорить, и к этому средству обыкновенно прибегают между мещанами, а пожалуй, и купечеством оставленные любовники.